Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

это требовалось стороне обвинения. Мол-де, они чувствовали похоть Хендрикса, тот к ним клеился, и его поведение было настолько неприятным, что Тэмми Ледбеттер даже попросила заменить её во второй половине дня, лишь бы только не оставаться в обществе Хендрикса. То есть она была готова зарабатывать, но не с этим человеком.

Надо сказать, что «козырные карты» обвинения оказались не очень-то «козырными» в том смысле, что их допросы приводили к не вполне тем результатам, на которые рассчитывали Дозье и Мёрфи. Кэти Харпер, дававшая показания четвёртой, неожиданно для обвинителя расплакалась и на заданный вопрос о причине её волнения ответила, что ей очень жаль Дэвида Хендрикса, которого она считает хорошим человеком. Судья остановил заседание и дал свидетельнице четверть часа, чтобы прийти в себя.

В ходе перекрёстных допросов все женщины-модели признавали, что Дэвид Хендрикс не делал никаких непристойных предложений, не назначал встреч и не обещал денег за некие услуги, выходившие за рамки ранее согласованных. Вообще-то говоря, он вёл себя, как примерный школьник, и утверждать, будто в его поведении с моделями нарастала «агрессия» — это, знаете ли, очень-очень-очень сильное допущение, вряд ли уместное на судебном процессе, связанном с обвинением человека в массовом убийстве.

Необыкновенно интересным оказался допрос Либби Томлинсон, той самой фотомодели из Финикса, с которой Хендрикс катался вечером на автомашине и рассматривал с возвышенностей залитую огнями столицу Аризоны. Адвокат добился от этой дамочки признания того, что та разделась в ванной донага, причём проделала это по собственной инициативе. Якобы она не расслышала обращённые к ней слова и решила, что обнажиться надо полностью. Она вышла из ванной комнаты, прикрывая низ живота полотенцем и… уронила его!

Экая милота, неправда ли?! Эти фотомодели бывают порой такими неловкими… Хендрикс поднял полотенце, вернул его Либби и попросил женщину одеться. Кстати, это был единственный раз, когда фотомодель полностью обнажилась перед примеркой корсета.

Продолжая допрос, Дженнингс выяснил ещё кое-какие любопытные детали. В частности, Либби признала, что никогда не отправлялась на автомобильные прогулки в горы в вечернее время в обществе родных — это всегда были знакомые мужчины. Такие поездки были очень романтичны и служили своего рода прелюдией к последующим эротическим развлечениям. Эти признания выглядели так, словно Либби во время общения с Хендриксом выступала в роли сексуального провокатора, и вся вина Дэвида заключалась лишь в том, что в какой-то момент он поддался на эти довольно очевидные заигрывания.

Проведённый в конце заседания перекрёстный допрос Либби Томлинсон сильно смазал весь эффект, произведённый «парадом моделей». Адвокату удалось показать, что сами фотомодели не без греха и могут многое преувеличить или даже выдумать. Так, например, одна из моделей заявила, будто Хендрикс предлагал отвезти её к родителям на самолёте, но подобное представлялось совершенно невероятным — Дэвид всегда летал один, поскольку считал себя не очень опытным пилотом и боялся подвергать риску жизни спутников. Также выглядели недостоверно показания некоторых моделей о том, будто Хендрикс рассказывал им о своей семье, при этом никаких деталей, подтверждавших эти слова, например, количество детей, их пол, возраст и прочее, свидетельницы сообщить не могли. Сам подсудимый категорически отрицал возможность такого рода разговоров с малознакомыми женщинами.

В общем, адвокату в целом удалось показать присяжным зыбкость рассказов женщин-фотомоделей и то, что на основании их воспоминаний делать какие-то выводы о поведение Хендрикса довольно сложно. При детальном разборе их утверждений многое из сказанного либо не подтверждалось, либо получало разумное объяснение, и казалось странным, почему же сами обвинители этих объяснений не увидели.

После допроса женщин-фотомоделей дали свидетельские показания отец и мать подсудимого — Чарльз и Лаверн Хендрикс — а после них обвинение вызвало Джеффри Монахана и его пасынка Родни Блэра. Напомним, Монахан утверждал, будто видел, как некий мужчина высокого роста отъезжал от дома Хендрикса приблизительно в 21 час 7 ноября, а его пасынок Родни Блэр настаивал на том, что он видел, как этот человек сначала отъехал от дома, а затем вернулся. Показания этих свидетелей обвинение считало очень важными, поскольку они доказывали подозрительную активность подсудимого в вечер совершения преступления, причём активность, категорически им отрицаемую.

Любопытный нюанс заключался в том, что обвинение явно затруднилось с объяснением мотива этих странных перемещений обвиняемого. Согласно официальной версии Хендрикс увозил из дома запачканную кровью одежду, для того чтобы спрятать её где-то в легкодоступном месте, а затем забрать при поездке в Висконсин. Это объяснение звучало странно и нелогично, но ничего более вразумительного «законники» придумать не смогли. Тем не менее Монахану и Блэру обвинением отводилась важная роль и, в принципе, показания этих свидетелей могли сильно повредить подсудимому.

В действительности же допрос этих свидетелей в ходе заседания привёл к ряду весьма неловких для окружной прокуратуры моментов. Напомним, что оба свидетеля во время своей явки в полицию 10 ноября оставили собственноручно написанные заявления, фотокопии которых Дженнингс предусмотрительно держал под рукой. Когда пришло время перекрёстного допроса, адвокат воспользовался этими документами. Прежде всего он уточнил у Монахана: опознал ли тот в подсудимом человека, отъезжавшего от дома №313 около 21 часа 7 ноября? Может показаться невероятным, но сторона обвинения почему-то забыла задать этот очень важный вопрос свидетелю…

Джеффри Монахан отрицательно покачал головой и ответил, что не смотрел на отъезжавшего человека и, соответственно, его не рассмотрел. Продолжая свой ответ, свидетель пояснил, что его автомобиль стоял на подъездной дорожке, а подозрительная машина проехала по Карл-драйв за его спиной. Он в это время разговаривал с пасынком (Родни Блэром) и, разумеется, автомобиль за спиной его совершенно не интересовал. Не удовлетворившись сказанным, Монахан сделал ещё одно уточнение, добавив, что вообще никогда не говорил, будто в 21 час от дома №313 отъезжал именно Хендрикс.

Опа! Какой неожиданный поворот, верно? В своих показаниях суду Джеффри Монахан заявил, что, по его мнению, человек, отъехавший от дома №313, сел за руль большой автомашины, похожей на «бьюик». На вопрос, чем именно этот автомобиль напоминал «бьюик», свидетель ответил, что тот имел «сдвоенные» фары. Напомним, что на «бьюике» перемещался Дэвид Хендрикс, так что слова свидетеля вроде бы подтверждали официальную версию, но… когда пришло время перекрёстного допроса, адвокат Дженнингс достал копию заявления, написанного Монаханом собственноручно 10 ноября в здании полиции, и прочитал ту его часть, что касалась описания таинственной машины. В своём заявлении Монахан утверждал, что человек, вышедший из-за дома №313 и усевшийся в автомобиль, в действительности уехал в «олдсмобиле» с дизельным двигателем!

Момент этот очень важен и потому требует небольшого пояснения. Монахан по роду своих занятий являлся автомобильным художником, то есть он по заказу клиентов наносил на машины логотипы, рисунки или даже целые картины. Чтобы стать художником такого профиля, надо было пройти большой путь профессионального роста, и можно не сомневаться в том, что Монахан умел не только замешивать автоэмаль нужной колеровки, но и «железо» знал «на отлично». Это для обычного жителя России все американские машины второй половины 1970-х годов одинаковы или примерно одинаковы, а для Джеффри Монахана такие машины являлись объектом его профессионального интереса.

В тексте приведена подборка фотографий автомобилей «бьюик» и «олдсмобиль» модельных рядов этих компаний, относящихся к периоду с 1977 по 1980 год. Вверху фотография «Buick Riviera», модель 1978 года, под ним «Oldsmobile Delta 88», модель 1980 года, ниже — «Buick Electra» модель 1977 года [именно на такой ездил Дэвид Хендрикс], Oldsmobile Ninety Eight IX» также 1977 года. Все эти модели выпускались как в двухдверном варианте, так и как классические седаны [то есть четырёхдверные автомобили с металлической неубираемой крышей]. С точки зрения дилетанта, эти машины очень похожи, например, у них"парные» фары, а количество дверей в зависимости от модели может быть как две, так и четыре.

Но так могло показаться только дилетанту. «Buick Electra был короче базовой модели предшествующего года на 30 см, за что получил прозвище «chopped off» [«обрубок», «обрубленный»]. И знатоки без затруднений распознавали